Я относилась к этому спокойнее. Я давно списала Хэдли со счетов. Я никогда не думала о том, что хотела бы увидеть ее снова, так как в глубине своей души думала о других. Но я все еще с болью размышляла о том, почему Хэдли не пришла к нам повидаться. Возможно, она, будучи молодой вампиршей, боялась, что жажда крови может охватить ее в самый неподходящий момент, и она набросится на кого-то не того. Или она могла быть потрясена изменениями своей сути; Билл повторял мне снова и снова, что вампиры — уже не люди, что эмоционально они отличались от людей. Аппетиты и необходимость сохранять тайну сделали практически невозможной адаптацию старых вампиров в современном обществе. Но Хэдли никогда не «жила» по этим законам, она стала другой после Великого Откровения, когда вампиры открыли свое присутствие миру.

И все же, послепубертатную Хэдли, которую я любила меньше всего, вы бы никогда не застали, живую или мертвую, с кем-то вроде Вальдо. Хедли пользовалась популярностью в старшей школе, и она, несомненно, была достаточно социальна, чтобы пасть жертвой всех подростковых стереотипов. Она придиралась к детям, статус которых оставлял желать лучшего, или просто игнорировала их. Ее жизнь была полностью посвящена ее одежде, ее макияжу и ее собственному очаровательному «я».

Она была лидером группы поддержки до тех пор, пока не сделалась готом.

— Вы сказали, что были вдвоем на кладбище для совершения ритуала. Какого ритуала? — спросила я Вальдо только для того, чтобы получить какое-то время для размышления. — Ведь Хэдли не была к тому же еще и ведьмой?

Я сталкивалась прежде с вервольфом-ведьмой, но никогда — с вампиром-чародеем.